23:54 

Пред-Йольский стрим

Tradis
Лектор заика. И не подготовился. Увы.



Пожелания участников — всем доброго Йоля —оказались обрезаны технически. Но они с Вами!

В дополнение, пара упущенных моментов (из множества)

Немного о масках
Маски Перхты - добрая и двойная (кажется, масленичный карнавал)

Новгородская маска с солярным символом (они были окрашены, кстати, нашли остатки красного и золотого)

И, что бы закончить с темой ряженых - существенное и упущенное:
Одна из функций масок - вывод человека в пространство Иного Мира, где он уже слегка не он. И, соответственно, социальные запреты частично исчезают (буйство ряженых). При этом ряжеными были, в основном, молодые парни, так что это была и одновременно и социальная отдушина в достаточно регламентированном традициями обществе. Характерно, что есть упоминания, что после конца праздника на Руси снявшие маски проводили некое очищение (обычно - купание или хотя бы омовение, несмотря на зиму). Человек должен был снова стать собой, вернуться.

Тема воскрешения в святочных сценках может иметь в таком случае и другой смысл, вряд ли осознаваемый. Не только возрождения (подобно году и Солнцу), но и «воскрешению» на том свете: пусть в другом регионе и в менее подверженных влиянию христианства родовых обществах (в Сибири, в ареале распространения шаманизма) смерть здесь рассматривалась как рождение там, в Нижнем Мире (иногда даже сперва стариком, который молодеет - до нового рождения здесь!). Но это уже недоказуемые мудрствования.


И, наконец, обещанные в лекции стихи. В сообществе они публиковались с замечательными иллюстрациями, но замечательное стоит и повторить. :)

Йоуханнес из Катлара
Йольские мальчики

Вольный перевод поэмы – Елена «Гейрахед» Фельдман

Первым спускается с гор Хромоножка,
Входит в овчарню, как палка, прямой.
Дайте ему молока хоть немножко:
Бедному духу не сладить с овцой!

Вот ведь несчастье – не гнутся колени!
Как бы присесть и подняться потом?
Лучше оставьте на нижней ступени
Блюдце с овечьим парным молоком.

Ждите вторым из скалистых ущелий
Брата Овражника-весельчака.
Редкий талант у него: до похмелья
Может упиться глотком молока!

Строит доярка приятелю глазки,
А за спиною Овражка, как кот,
Палец засунул в ведро без опаски
И с наслаждением сливки крадет.

Третий – Малыш, самый робкий из братьев,
Славный тихоня с густой бородой.
Прячется в складках кухаркина платья
Этот охотник за сковородой.

Старая печка натоплена жарко,
Только хозяевам и невдомек,
Что зазевалась растяпа-кухарка –
И Коротышка пирог уволок.

Вот и четвертый – худой Поварешка.
Есть у него затаенная страсть:
В кухню пробраться и длинную ложку
Прямо из медной кастрюли украсть.

Самые вкусные ложки – из клена.
Ложечник их унесет в уголок
И по порядку оближет влюбленно,
Крепко держа за резной черенок.

Пятым приходит веселый Тарелка,
Хитрый любитель похлопать дверьми.
Что ни декабрь, сплошные проделки:
Схватит горшок – и поди отними!

Скинув передник, хозяйка несется
Гостю нежданному двери открыть,
А над посудой Тарелка смеется:
«Я уже вылизал. Можно не мыть!»

Очень смущается Мисочник бедный:
Первым красавцем его не назвать.
Этот парнишка – почти что безвредный:
Только придет, как нырнет под кровать.

В небе зажегся рожок серебристый,
Пес на цепи во дворе заворчал –
Миска с объедками вымыта чисто!
Что за проказник ее облизал?

Вот и седьмой, самый грубый – Хлопушка.
Только все в доме улягутся спать,
Грохот несется, как будто из пушки:
Это Хлопушка пошел баловать.

Хлопает ставнями, в двери стучится –
Всех перебудит, бесстыжий, и рад!
По коридорам летает, как птица:
«Раз я не сплю, пусть все тоже не спят!»

Полночью в погреб приходит Обжора,
Славный бездонным своим животом.
Знают давно все окрестные горы:
Этот парнишка не блещет умом.

В щепки раскрошит он крышку бочонка,
Выпьет весь йогурт, а после кряхтит,
Лежа под лавкой, и стонет негромко:
«Братцы, придите меня откатить!»

Кто же девятый? Проворный Сосиска.
Этот воришка – почти акробат.
Счастье его, к сожаленью, не близко:
Связки колбасок на балке висят.

Под потолком балансируя ловко,
Он с нетерпеньем в них зубы вонзит.
Хоть велика у Сосиски сноровка,
Больше намного его аппетит!

Братец Гляделка по счету десятый.
Стоя в сугробе под светлым окном,
Пристально смотрит малыш-соглядатай,
Что интересного в доме есть том.

Если понравится - стащит мгновенно
Брошку, наперсток, цветочный горшок...
Нет, не помогут дубовые стены,
Если в проказнике росту с вершок!

Брата Носатика не напугает
Самый трескучий январский мороз.
Может, он ловкостью не поражает,
Но у него выдающийся нос!

Кажется, тесто уже замесили?
Чуткий Носатик, не чувствуя ног,
Мчится на запах за многие мили –
Первым попробовать сдобный рожок.

Вот и Крючок – самый хитрый ворюга.
Он оседлает печную трубу
И специально заточенным крюком
Выудит мясо, как рыбу в пруду.

Крутится вертел с бараниной сочной,
Ветер уносит в трубу аромат…
Если насадите мясо непрочно –
Скажет спасибо двенадцатый брат!

Маленький и добродушный Огарок
Чуть припозднится в полуночной мгле.
Не пожалейте для духа подарок –
Связку ненужных свечей на столе.

Долго же тянется час предрассветный!
Но у Огарка свое колдовство:
Свечи зажгутся, и в дом незаметно
Гостем желанным войдет Рождество.

2012 г.

@темы: фольклор, традиции, практика, праздники, история, видео, Йоль

   

Северная Традиция

главная